Дойчланд 

Дойчланд 

Есть у меня одна ученица в Германии. Зовут ее Люда Кибелькаус. Красавицей в молодости была. Сейчас — свободная пенсионерка. То в России приедет поработает, то в Германии. То поколдует, то продаст что-то. Ничего плохого про нее сказать не могу. Я вообще говорю о людях только хорошее! Видел, что к работе своей относится она крайне серьезно, а остальное не моего ума дело. Практиковала. Людей принимала. Как она сеансы проводила не знаю. Не мое это дело, а дело ее и тех людей. Знаю, что некоторые возмущались сильно и даже кредиты брали, чтоб с нею рассчитаться. А кто-то и доволен был. Все по разному. Ко мне она всегда с душой относилась. Ласково, заботливо и внимательно. Между нами тепло было, почти что как у дальних родственников. Называла она меня Учителем. Любо-дорого слушать было.

— Учитель, говорила она, поправляя оправу очков, — а как эту мантру читать правильно?

— Сидя в позе лотоса, — отвечал я, — концентрируясь на вибрациях.

— А сколько времени надо, чтобы канал работал, учитель?

Прямо бальзам для ушей. Так уж мне нравилось это слово «учитель». Так уж я верил в свою избранность и исключительность. Сейчас смешно, а тогда подкупало и располагало как лучшая лесть. И никаких пряников других не надо. Даже какая-то дружба между нами образовалась на крепком фундаменте этого волшебного слова. Я открылся. Расположился. Потом Люда меня в Германию пригласила семинар провести. У нее свои интересы были, у меня свои. Интересы совпали. И я поехал.

Сначала виза. Немецкое консульство в Москве на проспекте Вернадского. Документы подготовлены. Время назначено. Приехал. Народу много. Стою среди других страждущих посетить дойчланд. Очередь движется быстро. Специальные люди с автоматами проверяют паспорта на входе. Заныриваю в приемную вместе с другими счастливчиками. Строгая женщина за стеклом берет мои документы: справку с банка, вызов и прочее.

— Цель поездки?

— Хочу книгу про немецкую философскую мысль написать, — взял я ответ с потолка.

Женщину не много перекоробило от нестандартного ответа. Она поставила мне какие-то печати. В кассе я заплатил пошлину и довольный через неделю в другом окошке получил свой загранпаспорт с заветной шенгенской визой.

Аэропорт Мюнхена встретил меня первым удивлением. Оказывается тут никто не шпрехает по русски. В Германии говорят по немецки, и это было для меня большим шоком. Как изъясняться с этими таможенниками и пограничниками? Как пройти паспортный контроль и добраться до двери с надписью «выход», где меня уже ждали?

Немецкий пограничник в синей форме тщетно пытался выяснить у меня цель приезда на трех языках: немецком, французском и английском, но кроме моего «гутен так» в ответ ничего не услышал. Хотя у себя в голове я отвечал ему подробно и со всеми знаками препинания.

Люда и ее муж Александр приехали за мной из Равенсбурга, не большого провинциального городка. Это два часа езды от Мюнхена. Я ступал по чистым плитам европейской страны и голова моя, как на шурупе вертелась во все стороны. Рот, естественно, был до ушей. Чемодан с моими пожитками загрузили в машину, и в путь.

— Как долетели?

— Хорошо. Главное быстро. Полтора часа всего. Вот с Владивостока я до Москвы летал десять часов, вот это — да. А тут…

Я вдыхал воздух Европы под тихий шепот бегущих по дороге шин. Настроение было прекрасное. Люда и Александр были очень рады моему приезду и вели себя оживленно и радостно. Я смотрел в окно и удивлялся одинаковому цвету германской травы, одинаковому росту их деревьев; ровным заборам и ярким пахнущим цветам на фоне голубого неба. Иногда внимание мое притягивали таблички с надписью «аусфарт», то есть, поворот, и уходящие вслед за стрелочками ответвления от автобана. Километров через пятьдесят я смутно стал понимать, что при движении автомобиль практически не трясет. Он не подпрыгивает на кочках и ямках, не дергается, не трясется, а словно летит над широкой дорогой при скорости 140 км в час. Тревожные мысли о том, что при возвращении на родину кристально ровные немецкие дороги могут вызвать у меня глубокую депрессию, я отгонял разговорами о предстоящем семинаре.

Следующий шок я испытал уже в Равенсбурге после того как меня поселили в гостиницу. Стандартный немецкий номер — три на три метра. Столик, кровать, малюсенький телевизор. Повернувшись бочком можно совершенно свободно передвигаться. Но это — ладно, не из бояр. Не принц. Лежа-то хорошо помещаешься. И потолки высокие. Эмоции меня настигли не из-за этого, а когда я выглянул в окно. Ни на самой улице, ни на козырьке гостиницы не было ни одной бумажки, ни одного бычка от сигарет. Я напряг зрение, и снова не увидел ничего кроме чистоты. Чистый город без акций и рекламных слоганов. Без людей в оранжевых спецовках с метлами. Чистый оттого, что блюдут чистоту, не сорят. Новое состояние. Через четыре дня, когда ворот моей белой рубашки оставался белоснежным и туфли не требовали чистки, я снова подумал: — Да, чисто здесь.

Семинар прошел великолепно. Русские немцы — благодарные слушатели. Открытые, душевные, жизнерадостные. Все упражнения делались в охотку, задорно и весело. Я получал удовольствие от работы и стремился доставить удовольствие своим ученикам. На время семинара у нас сложился дружный сплоченный коллектив. Чувствовалась единая душа группы.

— А сейчас давайте проведем такое упражнение, — говорил я, продолжая раскрывать тему занятий. Все разобьются по парам и начнут говорить друг другу различные комплименты. В течении пятнадцати минут один человек, затем поменяетесь ролями. Американские ученые проводили исследования, в результате которых были сделаны выводы, что обычный человек в течении часа думает о себе позитивно около пяти минут, а вот негативно все остальное время. Задача: научиться думать и говорить о себе в позитивном ключе более длительное время. Нужно научиться формировать о себе позитивное мнение у себя самого и у окружающих.

— Ха-ха.

— Это не возможно так долго хорошо говорить о себе.

— Я о себе вообще ничего хорошего сказать не могу.

— Красивая, добрая, заботливая. Что еще?

— А вы постарайтесь, — отвечал я, — надо постараться. Много нового о себе сможете узнать.

Сознание свое по отношению к себе измените. Люди вас по другому воспринимать начнут.

— Сделали. Мы все сделали.

— У нас получилось в паре.

— А у нас нет.

— Анатолий Михайлович, как же можно так долго о себе хорошо говорить? Не привыкли мы. О себе — или плохо, или никак.

— В этом и смысл упражнения. Вы должны научиться новому полезному навыку, — улыбался я. — Давайте это упражнение с другой стороны сделаем. Теперь вы пятнадцать минут говорите комплименты своему партнеру, а потом меняетесь.

— Ну это легче, — голосили ученики.

— И отслеживайте свои состояния при этом, — важничал я. Это — самое главное.

После того, как упражнение было закончено, энтузиазм не много поубавился.

— Ну что, — спрашивал я с усмешкой, — ощутили? Поняли?

— Поняли.

— А что поняли? Поняли как вы к себе относитесь? Поняли, как другие люди относятся к самим себе? Ощутили то, что вы испытывали, когда вам говорили комплименты? Есть над чем задуматься.

Подобных упражнений было много. Два дня по десять часов. И то — не уложились в план. С каждой группой все по разному происходит. Я под общие интересы и энергии подстраиваюсь, поэтому каждая новая встреча не похожа на другую. Общие формулы есть, и и направление семинаров сходится, но частности всегда разные, не одинаковые. От людей зависит. Одним — одни техники давать надо, другим — другие. Объяснять, показывать. Чтобы всем польза была. Чтобы мышление менялось. Чтобы человек после встречи со мной, стал себя понимать лучше и жить от этого счастливее. На то и Визардика была создана. На то и через меня идет. В книгах такое не дается, не рассказывается. В книгах больше ознакомительный материал. Живое общение — лучшее средство передачи информации. И я испытываю душевный подъем, что людям на самом занятии помощь могу оказать, и слушатели довольны. Семинаров у меня несколько, все на разные темы. Тут и любовная магия, и денежная, и основы внушения, и амулетная практика, и магия Визардаса. В Равенсбурге я «Азы магической работы и гипноза» давал. Для начала. Отличное зачинание вышло. А на следующий день после занятий Люда переселила меня в бунгало в пригороде, где я вел личный прием и наслаждался природой.

Вы видели когда-нибудь как немцы переходят дорогу? Это был мой следующий шок. В один из вечеров пошли мы с Людой и другими учениками в кафе поужинать. Идем, разговариваем. Я любуюсь красотой и правильностью форм немецкой архитектуры. Слушаю истории о древности города. Подходим к дороге, к светофору. Кафе на другой стороне улицы. Не то, чтобы тут часто машины ездят, нет. Ну в десять минут одна проедет. А так — дорога пустая. Движение ооо-чень спокойное, размеренное, редкое. Я, естественно, не глядя на сигнал светофора, только по сторонам, рванул на ту сторону, что мне нужна и стою жду, когда остальные перейдут. Они стоят не шелохнувшись. Ждут когда зеленый загорится. Что-то воркочут между собой. Прошло пару минут. Они на той стороне, я — на этой. Ни одна машина не проехала. Я снова перешел дорогу и спрашиваю: — А что вы стоите-то? Нам же туда надо, — и показываю пальцем откуда пришел. Чувствую волнение и недоумение.

— Пошлите, — говорю, — а то кушать хочется сильно. И снова перешел на другую сторону. Проехала одна машина. Они стоят. Прошло еще пару минут. Я в недоумении. Уже уставать начал от неожиданного препятствия на пути к жаренным колбаскам. Вдруг вижу оживились мои ученики. И дружно перешли эту злосчастную дорогу шириной в пять метров на разрешающий сигнал светофора.

— Что такое? — спрашиваю с широкой улыбкой деревенского идиота. — Почему вы стояли так долго? Ведь машин не было? Можно было десять раз пешком и двадцать раз бегом перейти.

— У нас все строго, — отвечали мои русские немцы, — Нас полиция сечет. Перейдем не по правилам, и попасть можно в немилость властей. Тут и так к русским не очень относятся, а так — вообще. Сразу штраф, сообщение по месту работы и во все официальные учреждения. За переход дороги на красный можно зарплаты лишиться или с работы вылететь.

Я сразу вспомнил свою милую родину и полюбил ее еще больше.

Еще одна моя ученица (после этого случая, бывшая), Рина Ноккель. Живет в Берлине. На семинаре в Равенсбурге не была, но, когда я еще жил во Владивостоке, приезжала ко мне на обучение. Не высокого роста, не много рыжеватая. Плотная. Большие глубокие глаза и красивая улыбка. Милая бабушка приятной наружности. Талантливая. Изучает карты Таро, пишет аналитические статьи. Восхищаюсь. Но первая чакра у нее работает крайне активно. И в поведении видно, и в ощущениях чувствуется. Само по себе — это здорово, но в профессии может пагубно отражаться. Особенно, если совмещать два интереса: работу и удовольствие.

Эту историю рассказала мне Люда. Что они с Риной не поделили точно не знаю, скорее всего, пространство. Мало им места оказалось на немецкой земле. В общем, узнал об этом происшествии и негативно среагировал. С тех пор мы с Риной не дружим.

— Анатолий, — начала Люда, когда мы уселись за столиком в кафе. — Вы с Риной Ноккель давно общались?

— Давненько уже, — ответил я, просматривая меню. — После Владивостока всего несколько раз переписывались.

— Хотите вам одну историю расскажу?

— Давайте.

— Позвонил ко мне один немец. Скажем, Герберт. Попросился на прием. Сказал, что плохо себя чувствует, сохнет. Постоянно в депрессии. На работе сложности, в семье конфликты. Я подумала, что порча на нем. Договорились о встрече. Пришел. Весь дерганный такой, напряженный. Худющий. Лицо серое. Исподлобья смотрит, как волчонок. Вижу, очень волнуется. Слова проглатывает. Ногти кусает. Я его усадила на стул. Успокоила. Обещала помочь. На воск вылила. Почистила. Амулет изготовила. Но смотрю, что защита ему еще нужна надежная, ведь наводят на него всякие гадости его сослуживцы. Я ему предлагаю посвящение в вашу Систему получить. Чтобы защита была постоянная, и, чтоб сам себе смог помогать. Он как это услышал, подскочил и — к двери. Бегом. Я рта открыть не успела, он уже на улице был. Я, конечно, сильно удивилась такому. А потом через общих знакомых узнала, где он живет. И сама к нему пошла, чтобы он объяснился. Он сначала молчал, а потом мне поведал причину своего поведения. Дело в том, что был он в командировке в Берлине. И пошел по рекламе к Рине на прием. Она тоже его почистила, установки дала. На картах погадала. А потом говорит, что посвятиться ему надо в Визардику. Он согласился и в назначенное время пришел. Время было вечернее. Шторы задвинуты. В комнате горели свечи. На столе горели в резных подсвечниках, и на полу в виде пятиконечной звезды. На ее алтаре стоял хрустальный шар и другая магическая атрибутика. Рина была одета в балахон. Она пригласила Герберта сесть в центр пентаграммы и стала раздеваться. Немец заволновался, но Рина успокоила его, объяснив это тем, что посвящение в магию следует проводить только в голом виде. Мол, как люди рождаются голыми, так и настоящие ритуалы следует делать в чем мать родила. Довод был веским и Герберт успокоился. Да не надолго. Ему ведь тоже предстояло раздеться. Природная стеснительность немца была сломлена объяснениями и уговорами Ноккель, и Герберт разделся до трусов. Теперь он сидел на полу в центре пентаграммы в своих синих трусах, вокруг нарезала круги Ноккель. Жгла благовония. Читала заговоры. Потом она подсела к немцу и сказала, что посвящение в Визардику можно провести только через секс. Другого способа нету. Что сейчас им предстоит слиться в страстном ритуальном акте. Немец подпрыгнул от неожиданности и бросился на утек. Одевался уже на лестнице. И тут он приходит ко мне, и я ему говорю о посвящении! Вот он и сопоставил! что сейчас вторая старушка его через секс посвящать захочет!

— Да, — я удивленно качал головой, — да. Веселая история. Он же подумал. Что сейчас его снова соблазнять будут.

— В том-то и дело, — улыбалась Люда. — Поэтому и сиганул по ступенькам. Потом, конечно, когда разобрались, все по своим местам встало.

Я кушал жаренную форель, запеченную на углях в фольге, и слушал обсуждение Людиного рассказа. Мне было и радостно, и грустно одновременно. Радостно оттого, что я находился в кругу своих единомышленников, простых, душевных людей. И грустно, что кто-то пытается использовать свое положение мага-визардиста не для служения людям, а для исполнения своих сексуальных фантазий. Разве я этого хотел при создании Системы? Разве я к такому отношению стремился? Как можно настолько не понимать магию, чтобы так себя подставлять? Эх, Рина, Рина…

Мое путешествие по Германии продолжилось. Еще две недели я любовался красотами немецкой страны. Бывал в Баварии, Швейцарии, Австрии. Видел самый большой кварц в мире. Спускался в пещеру, где жили неандертальцы. Катался на цеппелине над озером Боден-Зее. Ходил на пароме на остров цветов Майнау. С видом светского зеваки шлындал по улицам и магазинам, разглядывая здания, людей и вещи. Одним словом — наслаждался  Европой в компании Люды Кибелькаус и Татьяны Вебер, ее подруги и моей ученицы, которая любезно катала нас на своем автомобиле. Спасибо ей.

Каждый визардист, что был на семинаре, оставил со мной частичку своей души, а я оставил им свое тепло и свою любовь. Счастливый и довольный, с новыми впечатлениями и опытом, я вернулся домой.